Чарли Паркер

Чарльз Паркер-младший родился 29 августа 1920 года в Канзас-Сити (штат Миссури). Когда ему исполнилось 13 лет, мама купила ему саксофон, и он начал играть по барам, а их было много по соседству с его домом. Он имитировал саксофониста Бастера Смита, который был мастером соло в дубле, то есть играл в два раза быстрее написанного. В 15 лет Чарли начал играть в местном оркестре. Он пристрастился к алкоголю, марихуане, бензидрину, растворённому в чёрном кофе, что позволяло ему играть и играть, без сна, ночь за ночью. Он очень рано женился – в 16 лет, а через год стал отцом. Но всё свободное время он репетировал и бесконечно слушал записи Чу Берри и Лестера Янга. А в 1936 году в День Благодарения Паркер попадает в жуткую аварию, в которой погибает его друг. Сам он два месяца проводит в больнице, снимая боль морфием. Вскоре после этого Паркер подсаживается уже на героин – ему ещё не исполнилось и 17 лет. И тогда же решает разойтись с женой: «Если я стану свободным, я могу стать великим музыкантом…»

Так что летом 1937 года Паркер прыгнул на подножку товарного поезда и поехал в Нью-Йорк попытать счастья. Он бродил по улицам Гарлема, смотрел на фасад «Савой» и мечтал когда-нибудь там сыграть. За 9 долларов в неделю он устроился работать в клуб, где по ночам играл его кумир, Арт Тэйтум, а сам при случае играл на саксофоне, где угодно и с кем угодно. Как-то в декабре, во время джем-сейшна в закусочной Дэна Уолла на 7-й авеню Чарли совершил великое открытие. Он нашёл новый способ импровизировать в сольных партиях – он обыгрывал не мелодию, а аккорды, которые её сопровождали. Наигрывая в очередной раз свою любимую пьесу «Cherokee», он обнаружил, что можно сыграть любую ноту из гаммы и вписать её в аккорд так, что в смысле гармонии всё будет правильно. «Я словно ожил, – говорил Чарли, – душа рвалась в полёт». Летел он за пределы традиционных последовательностей аккордов, и результат был потрясающим – он создал новое мелодическое и гармоническое наполнение, которое было совсем новым для джаза.

Но это открытие получит своё развитие чуть позже, а пока Паркер вернулся в Канзас-Сити, где в течение двух лет играл в оркестре Джея Макшенны. В технике игры на саксофоне Паркеру не было равных, его инструмент звучал так быстро и изобретательно, что оркестр не поспевал за ним. Сначала коллеги наградили его кличкой «Индеец» за бесстрастный вид и нежелание нравиться публике. А потом появилось знаменитое прозвище «Bird» – «Птица»…

В 1942 году Паркер переходит в оркестр Эрла Хайнса, где находит «родственную» душу – Диззи Гиллеспи. Они каждый вечер играют вместе, импровизируют, репетируют… Надо сказать, что после войны, в клубах – от 52-й улицы Манхэттена до Центральной авеню Лос-Анджелеса – звучали все направления джаза. Джазмены очень любили джем-сейшны – раскованные, требовательные, пропитанные духом соревнования. Эра свинга закончилась, и в разных местах страны зазвучала новая музыка – бибоп. Это было так захватывающе, в этом было столько новизны и артистизма – дух захватывало от возможностей.

Музыканты играли очень быстро, у них были отличная техника и идеи, и они совершенно по-другому использовали гармонию. Это был полный переворот в музыке, это было чудесно. Бибоп –течение и эволюционное, и революционное. Оно выросло из послевоенных джемов, глубокими ночами, в клубах, где встречались музыканты, воспитанные на свинге, – Коулмен Хокинс, Чарли Крисчиан, Кенни Кларк и Телониус Монк. Музыканты применяли совершенно неожиданные интервалы, а это создавало необычные диссонансы звучания (классические музыканты называли их «интервалами дьявола»).

26 ноября 1945 года Паркер сделал первую запись под своим именем, в студии с ним были Диззи Гиллеспи, Майлс Дэвис, Кёрли Рассел и Макс Роуч, они записали 4 вещи. Среди них была композиция «Koko», построенная на аккордной партии всё той же «Cherokee». Благодаря этой поразительной записи Паркер ворвался в мир джаза – провозгласив революцию, мятеж, культ новой музыки.

В декабре 1945 года Чарли Паркер, Диззи Гиллеспи и Стэн Леви отправились выступать в Калифорнию. Когда пришла пора возвращаться в Нью-Йорк, Паркер выменял свой билет на дозу героина и исчез. И Гиллеспи, который однажды назвал Паркера «второй половинкой своего сердца», уехал без него. Музыкант остался один, без денег и без постоянной работы. Когда арестовали его поставщика, он, чтобы компенсировать отсутствие героина, стал выпивать по литру виски в день. 29 июля 1946 года он пришёл на студию звукозаписи таким пьяным, что продюсеру пришлось поддерживать его у микрофона. Врач дал ему 6 таблеток фенобарбитала, чтобы он пришёл в себя. И Паркер, запинаясь, кое-как записал композиции «Bebop» и «Loverman». Потом музыкант говорил, что эти записи надо зарыть в землю, но продюсер, тем не менее, их издал, и поклонники Паркера заучивали их наизусть со всеми фальшивыми нотами.

В этот же вечер он заснул с зажжённой сигаретой, спалил кровать и подрался с пожарными. Сначала его поместили в тюрьму, а потом в психиатрическую лечебницу. Там человек, совершивший революцию в музыке, провёл последующие полгода, – набирал вес и играл в больничном ансамбле. В апреле 1947 года Паркер вышел из госпиталя, на время победив свою зависимость, и вновь оказался на 52-й улице. День за днём Паркер оттачивал своё мастерство, экспериментировал со звучанием бибопа. Слово это он ненавидел. «Это просто музыка, – говорил он. – Нужно просто играть красиво и искать чистые ноты». Что показательно, Паркер любил разные стили музыки. Например, в музыкальном автомате он слушал только кантри. Один из его друзей вспоминал, как ему пришлось бросить Чарли на улице, поздним вечером, в снегопад, – совершенно ошеломлённый, Паркер заворожённо слушал, как играет оркестр Армии Спасения.

В декабре 1949 года в Нью-Йорке по соседству с 52-й улицей открылся новый джазовый клуб, специально посвящённый бибопу. А назвали его «Birdland», в честь его короля – Чарли Паркера. Популярность музыканта начала расти, он остепенился – начал жить с танцовщицей Чен Ричардсон и удочерил её дочь. У них родилось двое детей. Но пагубные привычки всё так же составляли большую часть его жизни. В нём уживалось несколько человек. Можно сказать, что он одновременно проживал несколько жизней – и джазового музыканта, и обычного представителя среднего класса – отца и мужа, которого все соседи знали как дружелюбного и отзывчивого человека. И, наконец, профессионального наркомана, что заставляло его забредать в такие жуткие места, куда нормальный человек никогда не попадёт. И он как-то умудрялся играть эти три абсолютно разные роли. Но продлилось это недолго.

В марте 1954 года Паркер выступал в голливудском клубе «Oasis». Бросив наркотики, он сильно располнел и постоянно пребывал в подавленном состоянии. Его здоровье подрывали огромные дозы спиртного. Как раз в это время он получил телеграмму из Нью-Йорка от жены о смерти их двухлетней дочки. Это сломило его, он впал в беспробудное пьянство и целыми ночами бродил по по городу или ездил в метро. Однажды он забрёл в ночной клуб, где слушал музыку его старинный друг Гиллеспи. «Почему ты не спасёшь меня, Диз?» – спрашивал он растерявшегося Диззи.

9 марта 1955 года Паркер собрался ехать поездом в Бостон, где у него был назначен концерт. По пути он заглянул в гостиницу «Stanhope» на 5-й авеню, там жила его приятельница, баронесса Паноника де Кёнигсвартер. Увидев, в каком состоянии находится Паркер, она тут же вызвала врача. Он отказался от госпитализации, согласившись остаться у неё до тех пор, пока ему не полегчает. Но через три дня Паркер скончался – официальной причиной смерти были названы долевая пневмония и кровоточащая язва, но у него также был цирроз печени и он перенес сердечный приступ. Следователь определил возраст тела Паркера приблизительно на «от 50 до 60 лет», а ему на тот момент было всего 34 года…

Источник